Тэг: Саратов. (1) Что-то должно остаться

Posted on 02.01.2014

Автор: Владимир ПОТАПОВ

Отрывки, собранные из «живого журнала» редактора и журналиста Владимира Потапова, по тэгу «Саратов».

В НАДЛЕЖАЩУЮ ВОЛНУ…

Благодаря активной жизненной позиции юзера gridassov, взявшего на себя подготовку неформальной встречи уроженцев Саратова, разными хитростями осевших в Москве, собираюсь вечером посетить модное заведение «Квартира №44».

Взволнован предстоящей встречей с неведомыми мне земляками. (VIP-саратовцев, как то О.П. Табакова, О.И. Янковского и др. на первую встречу решено не приглашать: честные исследователи – Пастер, Мечников –  сначала ставят эксперимент на себе).

Много у нас должно быть общего. Зазвучит (боюсь, уже минут через двадцать) неминуемая песня на стихи поэта-песенника Ник. Доризо «Огней так много золотых…»

А у меня в голове весь день почему-то вертится исполненная неподдельного драматизма частушка:

Весь Саратов горько стонет,
Потому что вдалеке
Пароход с
<женщинами легкого поведения> тонет
В Волге-матушке реке…

Откуда всплыла? К чему бы это? Обычно я этого не пою.

НЕБЕСНЫЙ САРАТОВ

Щедрый человек прислал мне кучу фотографий старого Саратова. Все, для чьего сердца что-то слилось в этом звуке, должны быть благодарны дарителю. Уроженцы других городов пусть завидуют.

Комментарии и уточнения принимаются с благодарностью.

Первая мужская гимназия

Первая мужская гимназия

Улица Некрасова. Волжский районный суд, здание гимназии, в которой преподавал Чернышевский. Также знаменито тем, что в ней располагался детский сад №55 (вход с проезда Котовского), в который ходил я, и ДЮСШ «Динамо», в которую я ходил позже, пока нас не перевели в Дворец спорта. К зданию примыкала площадка, наверняка бывший сад, расположенная выше уровня улицы, убегавшей вниз к Волге. Летом тренировки проводились на свежем воздухе. Внизу по улице бродил дурачок Леша, пожилой лысый человек. Ему кричали: «Леша, покажи галстук!» Леша, нацеплявший на шею не меньше пяти галстуков за раз, начинал их горделиво перебирать. Тут полагалось крикнуть: «Украл галстук!» Леша тут же приходил в отчаяние, болботал что-то распухшим языком, грозил кулаком стервецам, но забраться наверх не мог – площадка рпсполагалась высоко и была обнесена оградой.

А справа, похоже, акация лезет в кадр. Некрасова – одна из последних улиц, на которой росли акации. Глянцевые кривые стволы, желтые цветы, стручки, которые расщепляли и свистели в них.

Особняк Петра Шмидта

Особняк Петра Шмидта

Тот самый особняк с итальянским двориком, который мы давеча вспоминали с raf_sh, Угол Волжской и – забыл какой, упирающейся в ограду Липок (Коммунарной, особняк Шмидтов, напоминает quod_sciam). Сама ограда Липок достойна саг и сказаний, возможно, это лучшее, что есть в Саратове. Напротив особняка высилось здание издательства «Коммунист», единственный саратовский небоскреб с крохотным магазинчиком на углу – филателия и журналы. Еще марки продавали на Проспекте, в магазине «Искусство». И, кажется, все – на весь город. (Тут вспоминаются воскресные собрания филателистов в Доме ученых (учителя?), их же не миновал никто из ровесников – сами по себе новелла). А еще в этом магазинчике продавали дозволенную иностранную прессу – на палец приоткрытая форточка в большой мир. Газеты зарубежных компартий, все эти «Юманите» и «Морнинг Стар», – Бог с ними. Какой-то болгарский журнал, который прорывало заметками о западном искусстве и рок-музыке. И прочие плоды просвещения – от «Шпилек» до свободолюбивого «Чешского фото», старые экземпляры которые, впрочем, мне доставались уже из вторых рук. Там же я покупал «Сайентифик Америкэн», который на закате советской власти вдруг стали выпускать на русском языке. Все в порядке, спасибо разрядке, как говорили тогда.

ДОЧЬ. ИМЕНА

Возникает в дверях.

– Почему бы вам не называть меня Сарой?

– Сарой? А твое имя тебе больше не нравится?

(мечтательно) Сара… Красиво. Никого так не зовут.

Насчет «никого не зовут» ошибка. Еще как зовут. В детстве в доме напротив дедовского жила «тётя Сара» Левина – как я с удивлением узнал позже от мамы, русская. Замужем-то она была за безусловным зампрокурора Левиным («дядей Сашей»), отсюда фамилия, а Сара – потому что из старообрядческой семьи, из «кулугуров». Хотя тут тонкость. В 1-м Глебучевом проезде эти вещи различали: семьи моего деда и его кума Кушкова – русские (кажется, единственные на всей улице), а кулугуры – это кулугуры. А еще евреи, татары и почему-то не высланный в 48 часов из Саратова, как все остальные, немец Эрик.

Понимаю, в русскость Сары Левиной поверить непросто. (Это называется – докажи потом…). А в то, что другая наша соседка Дора (Зейферт?) всю жизнь проработала грузчицей на мебельной фабрике – легко поверить?

Словно не Саратов, а Чикаго конца XIX века какой-то.

НЕБЕСНЫЙ САРАТОВ. (Ч.2). ПРОСПЕКТ

Гостиница "Россия"

Гостиница "Россия"

В этом доме меня, десятиклассника, научили варить настоящий кофе. С тех пор варю. А вот интерьер ресторана «Россия» из памяти выветрился. Хотя доводилось сиживать.

Напротив – гостиница «Европа». Кто только в этих номерах не живал… Махно, например. Дополнения приветствуются.

Гостиница "Европа"

Гостиница "Европа"

А уж ресторан «Европа» со слепым баянистом, игравшим «Мясоедовскую»! Маленький верхний зал, где просаживали полстипендии на бутылочное «Жигулевское» под сиротливые ломтики сыра на тарелочке!.. Снесли. Теперь там торговый центр какой-то.

Собор Святого Климента

Собор Святого Климента

Костел, остатки которого были спрятаны в бетонную коробку кинотеатра «Пионер».

Помню его году, видимо, в 1964-м, до перестройки – с чечеточниками, исполнявшими в фойе перед сеансом куплеты из «Вольного ветра», и огромной картиной (х/м) на стене: Мурзилка в стране дремучих трав. Мурзилка был тоже аутентичный – не желтая, как цыпленок, неведома зверушка, а вихрастый юнкор в тюбетейке с кисточкой, в бриджах, с фотоаппаратом «Любитель» на груди. Он ехал на огромном ЗИМоподобном жуке: на черном боку были нарисованы шашечки, как на такси. Много бы я сейчас отдал за этот х/м, старательную работу неведомого саратовского живописца. Повесил бы на стену и жил под произведением советского искусства.

«Пионер», куда ходили смотреть сборники мультфильмов. Высоко котировался польский мультфильм  «Приключения Котика-Наплотика» и захватывающие дух экшены – «Акваланги на дне», «Попутного ветра, «Синяя птица»», не говоря уж о приключениях Неуловимых и киноэпопее о Виннету – друге апачей. (Говорят, Гойко Митич жив и хорошо выглядит).

Главная саратовская улица – Немецкая, в советском замужестве Проспект Кирова, «Брод».

Кинотеатр "Пионер" (бывший костел) в 1967 году

Кинотеатр "Пионер" (бывший костел) в 1967 году

НЕБЕСНЫЙ САРАТОВ. (Ч.3). ПРОСПЕКТ / УЛ. МАКСИМА ГОРЬКОГО

Перекресток проспекта Кирова и улицы Горького

Перекресток проспекта Кирова и улицы Горького

Перекресток Немецкой и Александровской улиц

Перекресток Немецкой и Александровской улиц

В прошлый раз, друзья, непогода (как всегда налетевшие с юго-запада – «с гнилого угла» – тучи) заставила нас прервать нашу экскурсию возле дома, известного всем саратовцам «Угловой» аптекой, рестораном «Россия», а также тем, что в нем жительствовал блоггер raf_sh. Вот еще две фотографии этого здания, без которого невозможно представить наш город, – на этот раз не со стороны Проспекта, а со стороны ул. М. Горького, которую правило единства стиля заставляет нас именовать Александровской.

Все же неверно было бы ничего не сказать о первой фотографии. Под навесом слева – ступени, которые вели в полуподвальный кабак «Русь» («Русские узоры»?). Заведение, если чем и примечательное, то наличием живой музыки. Здесь играли знакомые лабухи, ныне почтенные саратовские музыкальные деятели.

В следующем доме на углу располагался магазин «Учебные пособия», в витринах которого стояли, пугая прохожих, анатомические муляжи – разрезанные торсы и свежепокрашенные желтые кишки из папье-маше…

А еще дальше, если перейти узенькую улочку Яблочкова – видно или не видно? – двухэтажное здание детской библиотеки имени Пушкина. Лестница на второй этаж, справа – младшее отделение и читальный зал, в конце коридора (и как бы налево?) – отделение «для среднего и старшего школьного возраста». Сюда я за успехи в чтении был записан досрочно, и сюда же однажды, не сказав никому ни слова, ушел с детсадовской прогулки почитать. Часа через три был найден в читальном зале бледными от ужаса родителями.

Большая Горная улица

Большая Горная улица

Улица Большая Банная. Ничего не могу поведать о ней, но выскажу обоснованное предположение, что свое название эта улица получила по стоявшим на ней баням.

Прозаичность Большой Банной с лихвой искупается этим фантастическим видом, заставляющим сжаться сердце всякого саратовца. Буря на Волге! Кто из жителей богоспасаемого города хоть раз не попадал в нее? Кому нечего сказать о серых валах, кренящих прогулочный «ОМик» или легкую лодку? Кто хоть раз в жизни не побывал на волосок от гибели, кто не имеет в запасе свою душераздирающую историю, затмевающую все другие повествования? Нет таких саратовцев. И быть не может.

Не море, конечно, но и не какая-нибудь там Ока.

Лично я в глупые молодые годы многократно пускался по вздымающимся волнам на лодке в компании таких же молодых, глупых и, что греха скрывать, таких же нетрезвых дружков. Не раз попадал и в непогоду, когда плыть приходилось, прижимаясь к берегу и отстегнув брезентовый полог «Прогресса» или «Казанки», потому что лучше промокнуть до нитки, чем пойти вместе с лодкой ко дну, если она перевернется.

Словом, неизвестный фотограф начала ХХ века. Буря на Волге близ Саратова. Enjoy it.

 

ТРУБОВОЙ, ВОДОЛАЗНЫЙ. ПРОСТО ЗАГЛЯДЕНЬЕ

Вспомнил, как моя бабка А.В., большая мастерица меткого саратовского слова, рассказывает: «…Ну вот, значит. Обвенчались мы и сразу купили домик. Да хороший такой – трубовой, водолазный!» – «Почему трубовой, бабушка?» – «С трубой». – «А водолазный почему?» – «В нем раньше водолаз жил. Шура! У водолаза ведь мы дом-то купили?» – «Какой дом?» – вступает в разговор дед. «Какой! Первый наш дом! Проснись!» – «У водолаза. Георгия Михалыча. Он…» – неспешно начинает вечно починяющий какой-то механизм дед. Полки в его комнатке забиты внутренностями часов без корпуса, молчащими радиоприемниками, загадочными редукторами. Имеется даже винтовочный затвор. – «Помолчи! Болтаешь-болтаешь – голова от тебя болит!» И неугомонная бабка хохочет.

Соседа, сильно хромавшего после ранения еще на той, империлистической войне, она звала Куржопый и Рупь с полтиной.

НЕ ВСЕ ТО БОЛОТО, ЧТО БЛЕСТИТ

Не помню, писал об этом или нет. Опять про уток. В Саратове прямо на берегу был большой пункт по приему бутылок. Днем они ослепительно блестели на солнце. Когда утки перелетали Волгу, они принимали этот блеск за воду и пытались сесть на ящики. (Наблюдение Ивана Васильевича Шульпина).

О БОРОДЕ ПУШКИНА

В книжное издательство я был зачислен в лейтенантском чине редактора. С учетом непрофильного диплома и беспартийности (трактуемой как молодость), это было доверие, оказанное мне Родиной в лице главного редактора издательства, бывшего флотского офицера.

Не успел я устроиться за отведенным столом, как был вызван на капитанский мостик.

– Проходи, садись, – нещадно дымя сигаретой, приветствовал меня морской волк. – Ну, поздравляю! И мне чуть легче. А то одни женщины кругом. (Я понимающе кивнул: женщина на борту, непорядок). Рад. Работа сложная, но парень ты образованный, слово чувствуешь, справишься. Нужно будет – поможем.

И он строго по часовой стрелке ввернул окурок в огромную хрустальную пепельницу. В былые времена в такой посуде могли подать крюшон на две персоны.

– Помни главное… – продолжил командир.

Я сосредоточился. Главное. Запомнить и не забыть. Литература – это…

– Кто с бородой, тот диссидент! – объявил моряк.

– Всегда? – удивился я.

– Всегда! – и он поднял негнущийся, как поршень судового двигателя, палец.

Много лет я с успехом травил эту байку в разных компаниях. А ведь не прост был старый моряк. Видел печать инакомыслия, признак свободы, пусть тайной, внутренней, которую пели мы и поем вослед Пушкину, носившему бороду в виде бакенбардов.

ЛИТОЕ

В 9 классе меня ненадолго занесло в секцию тяжелой атлетики при Институте механизации сельского хозяйства. Один из поступков, в которых я, как ни бейся, не смогу дать отчета.

Помимо смешанного запаха пота и магнезии, тусклого артиллерийского блеска надеваемых на штанги «блинов» память сохранила яркие образы саратовских атлетов – например, многократного чемпиона области супертяжеловеса Шаронова. Больше всего его интересовало – примет ли участие в очередных соревнованиях второй (и последний) действующий в области супертяж? Если да, значит, предстояло хлопотное, потное, чреватое травмами дристалище. Если же соперник не выходил на помост, достаточно было играючи поднять зачетный вес и перейти к сладкому. В буквальном смысле тоже – победителям подносили огромные испеченные на заказ торты. Ш. вспоминал их с умилением.

На другом конце эволюционной цепи природе было угодно расположить чемпиона Вооруженных Сил в наилегчайшем весе Петрова. Этот полутораметровый человечек в лилипуточьем мундире прапорщика и казавшимися увеличенными знаках отличия и регалиях вбегал в подвал с сумкой размером с себя самого. Тренировался он быстро, яростно. Ш., даже сидя на скамейке, высился над ним как гора и посматривал на эту суету с неодобрительным недоумением. Но молчал – соблюдал корректность. Чемпионская солидарность.

Однажды я вошел в подвал, когда там разгорелся спор. Поводом стал случайный эпизод межвидовой борьбы: какой-то боксер побил саратовского штангиста. Где, что, почему – не помню, но событие было прискорбным. Хотя человек-гора Шаронов воспринял все философски, указывая, что боксеров этому специально учат. Другую точку зрения отстаивал какой-то полутяжеловес. Этот налитой и, помнится, лысый человек неудачу соратника принял близко к сердцу и объяснял ее просчетами в психологической подготовке. «Вот я встану так, – говорил он, застывая в приземистой стойке, – и фуй меня кто с ног собьет! Хоть ты рельсой меня по башке фигачь!» И он по-бычьи выставлял упрямый лоб и бугрился мышцами. Взглянув на него, я вдруг отчетливо увидел, как пресловутая рельса со звоном отлетает от осеняемого незримой защитой лба…

Тогда я научился различать этот тип людей, понимающих происходящее в меру своего разумения, но умеющих врастать в землю и несокрушимых в этой своей ограниченности. И хоть ты их действительно рельсом по башке бей, хоть плюй в глаза – что в нее втемяшилось, то останется навечно. Они и наследят <блажени кротцыи, яко тии наследят> Землю. Они нами и управляют.

ЧТО-ТО ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ

7 класс, май, день рождения Сергея К., давным-давно обитающего в государстве Израиль. Празднование проходит по зорким присмотром его мамы и потому, кажется, ничего более волнующего, чем консервированный вишневый компот, нам в тот раз не достается.

А потом я провожаю домой М., в которую влюблен, и у дверей ее подъезда мы в первый (и, как потом обнаружится, последний) раз целуемся. Домой – в бархатной черной саратовской ночи, пахнущей отцветающей сиренью, под тяжело нависающими над головой кронами – я несусь восторженными прыжками, как на гигантских шагах. Этот вкус консервированных вишен на губах… Я и сейчас его помню.

Это неприлично – то, что я пишу? Ужасно? Моветон, да? Воспоминание интимное, мне и сейчас неловко. Но подумал: а вдруг помру – куда в этом случае оно денется, невысказанное?

Это только часть волнующего, огромного, как ночная река за перегородкой каюты, вопроса – эти запахи, ощущения, воспоминания и то, что их вызывало – где все это сейчас? Только не нужно говорить «в воспоминаниях». Я и сам способен озвучивать подобные трюизмы. Меня другое занимает – куда все это делось? Развалилось на молекулы и атомы, перемешалось, составило новые никогда не повторяющиеся комбинации? Атомы ведь вечны, как учили нас в школе, или наука с тех пор шагнула далеко вперед и в школе нас учили неправильно? И что тогда, и как? Должна быть разгадка, я верю в это.

Должно остаться хоть что-то, непременно должно остаться.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мама моего друга, которая помнит меня школьником (и которая помнит мою маму), после 20 лет жизни в Штатах съездила в Саратов.

Ей 70 (дай Бог здоровья). Мотив – «потом не смогу, да никого уже и не застану».

С утра живу под этой новостью, как живут под капельницей: упадет капля реальности в мое виртуальное забытье – вспомню. Сам-то я по своей воле в родной город уже не поеду.

Друг пишет: «При всей подготовленности её поразила мужланство и злобность. Злобность включала и отношение к Америке в сочетании с желанием услышать, что дескать в России сейчас всё есть и не хуже, чем там, у них.»

В самую точку. Мама моего друга – вообще женщина наблюдательная и мудрая.

«Ещё на неё произвело впечатление, что многое в упадке. Подъезды, дороги, самолёты».

Итог: не жалеет, что съездила, и хорошо, что все уже позади.

Мне это говорит о том, что произошло с нашей Атлантидой, больше, чем полка, полная публицистики последних двух десятилетий.

ЗА КВАСОМ

Торговля квасом на улице Вавилова

Торговля квасом на улице Вавилова

…Поутру, пока еще можно было пробежать в прохладных тенях этой огромной картины и этого пыльного города, посылаемы были голоногие к ближайшей бочке с квасом. Там, выстояв положенную очередь, наполнив посудину и выпив свой стакан за 3 копейки, они отходили в сторонку и, осторожно зажав бидон подмышкой, отливали себе квасу в крышку. Всклень. Ибо такова законная доля посланного за квасом. И хорошая доля, много вмещалось в ту бидонную крышку с острыми краями. Почти, наверное, целый стакан.

Бидон и крышка – уменьшенные до человеческих размеров «вагон и маленькая тележка» из шахтерско-стахановской присказки. Кто подозревал тогда, что это метафора нерастраченной, переполненной жизни и нескончаемого, преизбыточного времени? Этой мерой оно и отмерилось.

Где всё? Куда делись кустодиевских, раблезианских размеров бабы-продавщицы в распахнутых белых халатах? Раздвинув ноги-столбы, сидели они у своих цистерн. Уплыла ли в переплавку флотилия многослойно окрашенных бочек? Или вот немаловажная мелочь – деревянные ручки, повернув которые, пузырили рыжую отдающую пережженной хлебной коркой струю. Была в одном мире со мной эта дочерна отшлифованная ладонями древесина? Была. Кто мне объяснит, чем стала она теперь?

Много вопросов. Выпускают ли еще двух(трех?)литровые эмалированные бидоны или вытеснила их грошовая пластиковая тара? Стоит ли на Волге город, с июня заливаемый степной, стеклянной жарой? Вернулся ли я тогда домой и случилось ли потом все, что потом случилось, или так и стою в долгой очереди, рассеянно постукивая по голой ноге пустым бидоном?

 Май 2007 – март 2009

Использованы открытки, а также фотографии из архивов Е.К.Максимова и Андрея Горбунова, опубликованные на сайте Oldsaratov.ru

 

Поделиться в соц. сетях

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki