Тэг: Саратов. (4) ЫМБЫЛОМАЛОЛЕТ

Posted on 06.01.2014

Автор: Владимир ПОТАПОВ

Набережная Космонавтов, начало 60-х. Их альбома Т.Бакмана "Саратов"

ПРО УЖИКА

Вертится, как муж на сковородке.
Кстати, об уже. Кому же первому пришло в голову пустить его на сковородку?
На сковородке не видел, а в умывальнике – да. Мой дядька, младший брат мамы, зачем-то запустил его в рукомойник. Взял меня подмышки, приподнял и показал. Уж лежал неподвижно.

 

ВКЛАД

А вот история про беспутного мужа сестры моей бабки, моего, получается, неродного деда Константина по прозвищу Философ, ударение на последнем «о». Дед Константин крепко и с удовольствием выпивал, не раз за это изгонялся властной супругой из дома и однажды в минуту жизни трудную за небольшую сумму завещал свое бренное тело анатомическому театру Саратовского мединститута.
После этого он приобрел привычку после выпитого стакана поднимать палец и с пафосом трагика, играющего в пьесе «На дне», возглашать: «Я… (мхатовская пауза) принадлежу… (пауза) Науке!»

 

Глебучев овраг. 60-е годы. Фотография из архива Романа Попова

ЫМБЫЛОМАЛОЛЕТ

Кажется, я уже вспоминал Л., безобидного графомана из ранних 80-х. На исходе советской власти он писал по ночам повести для среднего школьного возраста: «Спираль смерти» о мотоциклистах («О спирохете», – глумились недоброжелатели) и «Им было мало лет» – о пионерах-героях.

 

ПРО ВИКТОРА И НИКОЛАЯ

Вспомнил вдруг, как в середине 70-х два беспутных представителя саратовского студенчества Виктор и Николай с исследовательскими целями заварили в кружке некую целебную траву (название не скажу), выпили настой и подсели на измену. Находясь на территории подшефного совхоза, они забегали в дома поселян, махом взлетали на печку, задергивали за собой занавеску, тряслись, просили хозяев никому не открывать дверь.

В этих трудных хлопотах прошел целый день. Проголодавшись, В. решил съесть краюху хлеба и увидел, как она на глазах обрастает мелкими павлиньими перьями. Он счищал их ножом, но перья упрямо отрастали. И т.д.
Спасло их падение в недавно забетонированную силосную яму, откуда выбраться они не могли по причине высоких стен. Там и переломались. Утром были извлечены. По возвращении домой – поскольку несли странное – были сданы родителями в элитную дурку – клинику при кафедре психиатрии Саратовского мединститута, на попечение профессора А.Л. Гамбурга, который поставил мне пятерку на дифзачете по патопсихологии. Царство ему небесное.


<>

А хорошее слово «огнестрел». Огнестрел. Краснокрыл.
Вспомнил детсадовскую дачу: высоко ценились кузнечики-краснокрылки и синекрылки. Воспитанники всерьез опасались укуса мухи цеце. Какая цеце, откуда она на 1-й Дачной остановке Саратова? Но боялись.

 

ЧОЙ-ТО ТЫ ВО ФРАКЕ

Дубинский – саратовская знаменитость, директор цирка, не отказывавший себе в удовольствии каждый вечер выходить на манеж шпрехшталмейстером. И правильно. Некоторые рождены для фрака и творчества. Не все же бумажная работа и лечение слона от запора.
Но возможностей мало. Можно родиться шпрехшталмейстером, а вакансии не будет. Ни в одном цирке. Так и помрешь, и напишут на плите: Такой-то, униформист. А рядом – Сякой, эквилибрист. Дрессировщица собачек. (Идеально подойдет фамилия Собчак). И наконец – Дубинский, карабас. Как его, должно быть, боялись лилипуты.
Интересно, а лилипута могли выбрать председателем месткома? А в партию их принимали?
P.S. Искал жизнеописания знаменитых шпрехшталмейстеров. Александр Борисович Буше из цирка на Цветном бульваре оказался Александром Ксенофонтовичем Гнусовым. «Весь вечер на арене Гнусов» – не звучит.

Саратовский цирк. Открытка начала 60-х

АРБУЗ

На Елшанском кладбище в Саратове стоит памятник. На черном мраморе высечено: такой-то, кандидат химических наук. И модель атома: ядро, орбиты электронов…
Грех смеяться, но какой-такой «кандидат химических наук» по сравнению, как сказано в «Швейке», с бесконечностью Вселенной?
С другой стороны – ну вот такой уж, химическим языком говоря, сухой остаток от человека. Обо мне и того меньше можно написать, что-то вроде «советовал всем закусывать коньяк арбузом».

 

ЖИВОЙ КИТАЙЧОНОК

Из записей А.И. Пантелеева: «В 1917 году Струйковы зарыли золото и бриллианты в конюшне своего саратовского дома. Вернулись в Саратов в 1922 году. Дом занят. Попросили поселить их хотя бы в конюшне. Сжалились, поселили. Все выкопали».
«…письмо из провинции. Читатели, два мальчика, спрашивают, правда ли, что тем, кто соберет и пошлет в Москву тысячу спичечных этикеток, вышлют в обмен мотороллер или щенка-боксера? И я вспомнил собственное далекое детство, когда какая-то бонна внушила нам с Васей, что если собрать сто почтовых марок и послать их в Китай – оттуда пришлют фарфоровый чайный сервиз или живого китайчонка».

(«Из старых записных книжек. 1924–1947»)


<>

А я помню сине-желтые троллейбусы. Потом их сменили голубые с белым, долго еще называвшиеся «новыми».

Проспект Ленина. Открытка начала 60-х

 АЛБАНЕЦ

Отец рассказывал про жившего по соседству албанского студента (50-е). Тот попался на краже, сел. Вышел, опять украл, опять сел. И новый цикл. Так и пропал на зонах.

 

БЕЛЬДЫ, НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

Википедия: «…Детство было голодным. Рано осиротев, пережил нервное потрясение и стал заикаться. Воспитывался в школе-интернате, откуда сбежал на фронт, приписав себе два лишних года, стал юнгой Тихоокеанского флота. Участвовал в боевых действиях за освобождение Кореи. Выступал в ансамбле песни и пляски Тихоокеанского флота. Закончив экстерном музыкальное училище, продолжил службу мотористом-дизелистом на тральщике Тихоокеанского флота.
После службы на флоте поступил в Саратовскую консерваторию. Учёбу совмещал с работой на станкостроительном заводе, в Саратовском драматическом театре. Некоторое время работал в ансамбле песни и пляски Воронежского военного округа, затем в Калининской и Хабаровской филармониях. В 1957 году становится лауреатом Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве. Талантливого артиста пригласили работать в Москву.
В 1990 году артист оставил благополучие и стабильность московской жизни и решил поселиться ближе к земле своих предков нанайцев в Хабаровске. Женился. В начале 1991 года у него родилась дочь Елена.
Cкоропостижно умер от инфаркта миокарда 21 декабря 1993 года».

 

ВАРЕЖКИ

Зимы 60-х, советское детство.
Лихие прыжки с крыши гаража в сугроб.
Сбившийся набок шарф, горло нараспашку.
Варежки в мелких ледышках, словно расшитые стеклярусом.
Ничего этого больше нет – в силу исторических, климатических и вовсе уж непознаваемых временных причин. Расскажешь – не поверят, но многие еще помнят, наедине с собой.
Хотя что я вру: бывают и сейчас морозные дни, и дети копошатся в снегу, а когда приходят домой с прогулки, ты стягиваешь с их рук и кладешь на батарею те же заледеневшие шерстяные варежки.
Успеют просохнуть до вечернего гулянья или останутся теплыми и влажными? Успеют.
Батареи раскалены, как топки на «Потемкине». Раскочегарены. Все повторится, все будет как всегда.

 

<>

Свежесть негнущегося, накрахмаленного морозом белья, которое заносят в дом.

 

<>

Анис – мальтовый, серый. Почти позабытый, простой, мещанский сорт яблок. Вроде бы, выведен в Поволжье, народная селекция.

 

СЕНТЯБРЬ

В детстве в это время года в Саратове проходили выставки цветов и собак. Сентябрь – месяц астр, хризантем и рыжих ирландских сеттеров. Астры пахли сырой мякотью, как подсолнух на изломе. Собачья шерсть блестела маслянисто, как медный патрон. Мир был исполнен тайн.
Сегодня отцу исполнилось бы 82 года.

 

САРАТОВ, СНЫ

Во сне предложили срочно перегнать фуру из Венгрии. А у меня ни прав на вождение грузовика, ни визы. Занервничал. Что делать.
Дальше вагон, в котором мы все едем на пикник. Старого гэдээровского образца, стены обклеены телесного цвета линкрустом. Но какой-то узенький: можно улечься только вдоль, а не поперек вагона. В одном купе дама, роман с которой мы должны скрывать. Она моложе меня на двадцать лет, перспективы у этих отношений никакой. «С этим потом разберемся, главное, чтобы сейчас не было разговоров», – быстро говорит она, когда мы остаемся наедине.
Дальше собственно пикник: идем куда-то по насыпи, и нас с покойным Сергеем Ш. страшно лупят превосходящие силы гопников. Пытаюсь бить их ногой по причинным местам, но меня держат, получается плохо.
Наконец нас все-таки бросили. Лежим, считая раны, на газоне в городе, являющем собой гибрид Саратова с каким-то приморским. Радость от того, что Сергей жив, можно с ним говорить. Вид бедственный, но мы смеемся. На огромное дерево вроде платана садится пеликан. Тут же по голому светло-серому стволу быстро спускаются два лисенка-корсака, видны их непомерно большие головы, а на дороге, сбегающей не то к морю, не то к Волге, показывается запряженная в телегу очень красивая лошадь-тяжеловоз цвета топленого молока. Она останавливается, поворачивает голову в профиль к нам и смотрит на нас. Так умеют лошади и птицы.
Не упомню, когда мне снились такие длинные сны. Впервые за много лет. На каком-то этапе в нем мелькает Петька А., простуженный, красный, чихающий. Я прошу его оставаться в нескольких шагах от меня, поскольку и во сне боюсь гриппа. Потом он уходит и появляется Нелли К., отвечающая на мои расспросы странно, словно зачарованная.

Розарий на Набережной Космонавтов. Начало 60-х. Из альбома Т.Бакмана "Саратов"

ЧИСЛА

Конец света в этом году выпадает на мой ДР.
Одноклассник, которого завтра надо встретить на Павелецком, сказал: «Мы с женой решили, что нам, родившимся в 1956 году, исполнится по 56 лет, значит, это хороший год».
Ну так и мне тоже.

 

<>

1. Понятие нерентабельности русский народ выразил в поговорках «овчинка выделки не стоит» и «себе дороже». Если поскрести по закромам и сусекам русского языка – наберется вся политическая экономия. Надо подумать, как будет «рента». В средних классах школы мы с соседом по двору мечтали быть рантье. Странная мечта для пионеров-ленинцев. Он-таки приблизился к этой мечте – стал банкиром и года три провел в бегах. А мне и вспомнить нечего.
2. Смотрели с дочерью «Три мушкетера» 1961 года. Когда-то я на всю жизнь запомнил эту музыку: «Та-ра тара-тарата» (МУЗЫКА), потом забыл, а вчера снова вспомнил, теперь-то уж точно – на всю жизнь. «Ну как, тебе интересно?» – спрашивал я ревниво. Дочь снисходительно отмеряла большим и указательным пальцами чуточку. Рассмеялась, только когда Портос бил гвардейцев столом и табуреткой. Чувствую, с «Капитаном Тенкешем» не стоит и затеваться – не поймет.

Кстати, некоторые гвардейцы халтурят и падают до удара. Вспомнил, как смотрел это кино в «Пионере». Даже, вроде, увидел собственный стриженый затылок в полутьме кинозала, под лучом проектора. Кто снял и показал мне этот кадр?

Январь – декабрь 2012 года

Использованы фотографии и открытки, опубликованные на сайте Oldsaratov.ru


Владимир ПОТАПОВ. Тэг: Саратов

(1) Что-то должно остаться

(2) Дребезжит и брезжит

(3) Всем книжным в себе я обязан книгам

 

Поделиться в соц. сетях

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki