Тэг: Саратов. (5) Черный плюш

Posted on 07.01.2014

Автор: Владимир ПОТАПОВ

У цветника в Липках. 1957 год

И ВСЁ?

1. После закрытия «Космос ТВ» остался тюнер. Пылится в углу. Выбросить рука не поднимается: исправный аппарат, и пульт есть – вот только нет больше того оператора. Некого этой теляти сосать.
Это атавизмы человека индустриальной эпохи. Я помню первый наш телевизор в металлическом корпусе, смотреть который приходили соседи, и второй – «Енисей-2» в лакированном корпусе из фанеры, его отец привез в 1963 году из Красноярска. Помню, сколько усилий тратили советские семейства для покупки первых цветных «Рубинов» или «Горизонтов» – это была новая ступень благоденствия. «Знакомых» мастеров (нашего звали Герман), ходивших по вечерам калымить – чинить телики на дому, и то как они по неделе и дольше доставали дефицитную лампу. КВНы помню, когда в буквальном смысле пустели улицы, «Следствие ведут ЗнаТоКи», «Огоньки», дневные, когда заболел и не пошел в школу, фильмы с субтитрами для глухонемых («ЗВОНЯТ В ДВЕРЬ». «ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН») и то, как еле ворочал языком пьяный диктор Юрий Николаев, закрывая программу передач «по второй программе».
И на тебе – выбросить технику.
И все же я циник, ветрогон и луддит на фоне годившегося мне в отцы Владимира Ивановича П., с которым мы делили кабинет в редакции «Волги». Потрясенный тем, что я выбросил в корзинку для бумаг закончившуюся разовую зажигалку, он улыбался растерянно и спрашивал: «Вот так вот в мусор? И всё?..»
Но кое-кто кое-что предчувствовал. Один стихотворец писал: «Ибо сделались вещи зловещи и хотят человеческих жертв», а у познакомившего нас Леши Парщикова уже в 70-х выл «буран барахла» и человеку отводилось
место в предметном ряду.

На детской площадке в Липках. 1959 год. Фотография А.В.Пащенко из архива Натальи Бусыгиной

<>

Кино, вино и домино. Картинка: на третьем курсе мы с Костей Л., ныне небогатым ньюйоркским лойером, заявившись на ночь глядя к кому-то в гости и не застав хозяев, пьем на детской площадке водку, наливая ее в крышку коробочки от домино и закусывая свежевыпавшим снежком. Россия, Лета, постепенно холодея.

 

СТАНЬТЕ, ДЕТИ, СТАНЬТЕ В КРУГ

Одна из пыток, учинявшихся аккомпаниаторами утренней зарядки по радио – «Итальянская полька» Рахманинова.
За окнами холод и темень, ветер завывает и хлопает дверью подъезда, дух сломлен, и ты выходишь из тепла квартиры в этот равнодушный мир под наигранно бодрые выкрики ведущего («Ноги на ширину плеч!») и бьющие внутри черепной коробки
молоточки рояля.

 

ПИРОГИ: СРИСОМСМЯСОМ

Это только в Саратове лоточницы (в белых халатах поверх ста одежек) громогласно предлагали пирожки горячие «срисомсмясом» или в других городах тоже?
По 6 копеек, кстати. С картошкой – по 4, с повидлом и с капустой – по 5, с ливером – по 7, с мясом – по 9. А по 8 копеек ничего не было – тут какая-то тайна.
Болею, но хочу тех пирожков.
А деревянные лотки помните? Продавщица натыкала жареный пирожок вилкой и подавала вам на листе тут же промасливавшейся оберточной бумаги.

 

О ПИЩЕ, ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ – ДУХОВНОЙ

Брошюрками «Коммунистического манифеста» в белых обложках начинали пользоваться в старших классах. Боевой гопак марксизма-ленинизма – «Шаг вперед, два шага назад» и пр. – продавался повсеместно, даже в киосках «Союзпечати». В каждом доме, где были учащиеся, имелись эти книжечки, и сколько же было «конспектировано» – выписано в тетрадь и с умным видом подчеркнуто.
Чисто арифметически: как государственная религия это было на порядок богаче идеями, чем то, что предлагает нынешний режим. А предлагает он изо всех сил гордиться Отечеством, креститься на маковки церквей и не любить проклятых америкосов и врагов внутренних. Собственно, все. У государственной домры три струны.
Правитель рано или поздно уйдет, может, и на наших глазах, а миллионы запрограммированных останутся. Опыт государственного телевидения показывает, что в наше время перепрограммируются, «перепрошиваются» они за считанные недели. Но не до конца.
2. Бабка М.Н. рассказывала, как в голодном 1921 году она ходила в кинематограф возле моста через Глебучев овраг. Полупустой зал, мечется по экрану Макс Линдер. Вся картинка, включая молодую зрительницу на скамье киношки, видится мне черно-белой. «Поднимешь на улице гладкий камушек и сосешь, – рассказывала бабка. – Чтобы хоть что-то было во рту». Обманка. Да и само кино обманка – чтобы хоть что-то было в голове.

Ларек в Липках. 1951 год. Фотография Виктора Пастухова


ЧЕРНЫЙ ПЛЮШ

Бабка М.Н. и ее подруги носили черные плюшевые жакеты. Как их называли – душегрейки? Забыл. Но переливы света, словно на гранях черного кристалла, помню хорошо. Плюш был с коротким ворсом, стриженый, гладкий. А может, просто вытерся.
Когда был выброшен последний такой жакет? Когда перестали шить самодельные тапочки, носить ботинки с калошами? Никто не занимается историей быта, материальной культуры. Вещи стремительно сменяют друг друга, но в нашу эпоху гаджетов это фиксируется («вместо модели X выпускается модель Y»), а в прошлом «зияет пробел». Провал. Можно ли восстановить? По ГОСТам? Но вплоть до 80-х много носили самодельной, «самострочной» одежды. По фотографиям? Люди, которые понимают, что запечатлено на ч/б фотографиях, скоро уйдут, им осталось лет 20-30. А главное – кому они нужны, эти давно истлевшие вещи, кроме кучки эксцентриков, называющих себя историками костюма.

 

КОРИДОРЫ

Второй раз снится скучный сон: я нынешний захожу в 5-й корпус СГУ и понимаю, что он разросся до исполинских размеров. Десятка два этажей, невероятные лестничные пролеты, атриум, метровой ширины каменные перила, уходящие высоко под застекленные потолки необхватные витые колонны. Свет, однако, дневной. Не знаю, есть ли вообще такие гигантские строения на земле. Мне нужна какая-то аудитория (в прошлый раз искал деканат), и я поднимаюсь по гигантским лестницам в толпе щебечущих девушек в желтых, розовых и голубых футболках («с майского парада», понимаю я). Все они ненастоящие, заговаривать бесполезно. Людской поток проносит мимо Олю Свиблову с безумной полуулыбкой на губах, мы встречаемся взглядами, и она тут же исчезает в толпе.
Я иду по бесконечным коридорам. На стенах листы расписаний. У неработающего каменного фонтана Лева Э. разговаривает с какими-то американцами. У него ужасный акцент. «Лева, не узнаешь?» – окликаю я. Он отшатывается: «На выступлении перед студентами МГУ ты говорил…» «Что за бред, я никогда не выступал в МГУ», – с досадой отвечаю я и ухожу.
Обрыв пленки.
Откуда архитектурные фантазии? Значит, насмотрелся в свое время на гравюры этого итальянца, заклинило имя, и они меня поразили, если возвращаются годы спустя. И эта идея, что на тысячи подделок встречается один живой, и с тем (той) диалог, взаимопонимание невозможны.
Наткнулся в IMDB на фильм Куросавы Dreams, снятый по мотивам его снов. Надо бы посмотреть. Или не надо.

 

Зимние Липки. 1966 год. Фотография Виктора Пастухова

<>

1. Вот чего почти не стало – детских садов. В начале 60-х почти напротив нашего детсада №55 грозно стоял вражеский детсад №41. Теперь такое и представить нельзя. И это многое может рассказать беспристрастному историку о государстве Российском.
2. Официально наш детсад числился по проезду Котовского. Тогда очерки Романа Гуля до Саратова не доходили и мы не знали, что Григорий Иваныч ненадолго задержался в Саратове по пути с кичи. Сбегая с нее, будущий герой Гражданской войны задушил двух охранников. Григорий Иваныч был низенький налитой душегуб, поперек себя шире. За раз съедал яичницу из 20 яиц (Р. Гуль). Думаю этого уже достаточно для его портрета, но я продолжу. В тюрьме он скорешился с Мишкой Япончиком, будущим комполка в бригаде Котоского. Есть прекрасная фотография тов. Котовского, застреленного его корешком Майорчиком. Посмотрев на нее, всякий беспристрастный историк решит: «И не жалко дегенерата».
Что еще следует вспомнить о Григории Ивановиче? Он заикался. Это скрывали, чтобы не посмеивались над погибшим по заданию ГПУ героем.
Этого с избытком хватило, чтобы именем Григория назвали проезды в Саратове, Пензе, Ставрополе и Клину. Беспристрастный историк заключит: государство у нас было чадолюбивое, но кое в чем людоедское. Или, чтобы никого не обидеть, – не лишенное противоречий. Теперь ведь за обиду чувств можно угодить туда, где Григории Иванычи дрючат сокамерников почем зря, и не всегда в хорошем смысле. А в честь бандитов опять называют улицы, и думаю, еще не одну назовут. Имен хватает.

 

Вид на Липки и улицу Коммунарную. За Домом офицеров – поворота на проезд Котовского. 1965 год. Фотография Германа Рассветова

ПОБЕГ

Вспомнил, как у одноклассника Саши А. сбежал хомяк, которого он содержал в круглом аквариуме. Оттуда нет выхода, стеклянный зиндан – всем зинданам зиндан, но хомяк сбежал.
Честно говоря, все в семье вздохнули с облегчением, потому что этих зверьков мы к тому времени уже, как говорится в каком-то российском фильме, отлюбили.
А через пару недель хомячок обнаружился. Он прогрыз узкий ход через собрание сочинений Максима Горького в угловой его части, насквозь, и устроил уютное гнездо в тт. 29-30 («Письма»).
Какая сосредоточенность, думаю я теперь, какая воля к воле. Чудом выбраться из стеклянной западни и, без еды и отдыха, вгрызаться в плотные слои бумаги, не зная, что ждет там, впереди. Грызть и сплевывать, грызть и сплевывать… А вы говорите – граф Монте-Кристо.

 

<>

Наткнулся в ленте на вопрос «В какую цену?» Кажется, с саратовского детства не слышал.
В Саратове моя закончившая филфак знакомая говорила «помидора». В трамвае спрашивали: «Вы сходите?» Трамвай выше тротуара и вообще похож на пароход, с него сходят. В метро так не скажешь, язык не повернется.

 

<>

Демуровский перевод «Алисы» в темно-зеленом (?) картонном переплете я читал в детстве (и не впечатлился книжкой). Страшно удивился пару лет назад, прочитав интервью с переводчицей. Она оказалась ровесницей моего отца, 1930 г.р. А я то думал литературная дама из XIX века. Дай Бог здоровья.
Мир взрослых поредел почти до пустоты. Так зимой промелькнувшая за вагонным окном лесополоса сменяется редкими березами, стоящими в отдалении друг от друга на фоне серого неба и почти такого же серого, немногим белее, плачущего снега. Где-то в Саратове живут еще люди, которые знали моих родителей, работали с ними. Вот бы с кем поговорить. Но я помню от силы пару фамилий.
А еще там живут люди, которые помнят меня, а я их нет. И наоборот.
P.S. Темно-зеленым мог быть первый в моей жизни «Винни-Пух», большого (как казалось тогда) формата. Один из двух: «В 1960 году (подписано к печати 13 июля) её удалось издать в только что учреждённом издательстве Минкультуры РСФСР «Детский мир» тиражом в 215 тысяч экземпляров с иллюстрациями Алисы Ивановны Порет. Первоначальное название книги, под которым вышло первое издание, было «Винни-Пух и все остальные», впоследствии утвердилось название «Винни-Пух и Все-все-все». В 1965 году уже ставшая очень популярной книга вышла и в Детгизе».
P.P.S. Книжки из детства особстатья. Как известно, все они были написаны писателями древности – мордастым, как Ноздрев, Пушкиным в медальоне и с гусиным пером в руке, среброкудрым Марк Твеном и Гомером, от которого остался невнятный барельеф. Потому долго приходится осмыслять тот факт, что автор «Непоседы, Мякиша и Нетака» и «Похождений шахматного солдата Пешкина» Ефим Чеповецкий живет в США. Ему 93 года.

Вход в Липки. 1965 год. Фотография Льва Варламова

<>

Увидел в чужих интересах – «сирень». Это цветы очень саратовские, как и осенние георгины в детстве, как жасмин в июне на Набережной и тюльпаны в мае в Липках, как букетики ландышей, перевязанные по оболочке из листьев черной или белой ниткой. Всего в интересы не впишешь, всю жизнь не упомнишь.
Но стремиться к этому надо.
Еще хочется саратовских яблок – простецкого серого аниса.

 

О ГОЛОЙ ГОЛОВЕ
Из истории развития эпиграмматического жанра в России. Вспомнил, как один поэт, член Саратовского отделения СП СССР, побуждаемый чувством личной, творческой и финансовой неприязни к собрату по цеху, написал стишок: «У Тобольского Исая голова, как х… босая».

 

<>

В детском саду я был в Сопротивлении: не ел эту их кашу.

 

ЛИГА БОЖЬЕЙ РОСЫ

Жара меняет нравы. По Волхонке мимо храма Христа Спасителя шла девушка, подоткнувшая сбоку за пояс подол платья. Шла и живо беседовала со своим спутником. При этом было очевидно, что она глубоко удовлетворена демонстрацией прохожим своей слабозагорелой ноги. Неприятного оливкового цвета, какой бывает кожа анемичных людей.
По радио в это время как раз говорил депутат Бурматов, и меня замутило. Пришлось притормозить у бордюра и глотнуть воды.
Третий раз за пару дней наблюдаю такое заголение в изнывающей от жары Москве. Новая мода? Вспомнил бабушкин рассказ, как в Саратове в 20-х прошла демонстрация голых – адептов Лиги «Долой стыд».
Читал вялую дискуссию: ходить по Москве в купальных шортах, вьетнамках и голым по пояс – это как, ничего? Большинство отвечало – а что такого?
Подумал, что смотрю на нынешнюю молодежь, как недобитый преподаватель гимназии на первых косомольцев. «Долой стыд», второе пришествие. При этом они могут неукоснительно следовать дресс-коду: костюмчики, галстуки, черный верх, белый низ. Лига Божьей росы.

 

БРАТЬЯ-ФЕВРАЛИ

Только мне приятно читать Минха или другим тоже?

У него я когда-то вычитал замечательное про саратовских голубятников, смоливших бочку изнутри, наливавших в нее воду и, как в линзе (или как правильно сказать – как в зеркале?), следивших за полетом стаи в небе.
P.S. «На краю базара, в самом начале Горной улицы…»
Это он, конечно, не помнит. Верхний базар был не там.
P.P.S. «Среди «дюхачей» было немало ценителей, которые, чтобы придать особый аромат и остроту табачному зелью, подмешивали в него разные специи. Одни добавляли тертые цветы донника, отчего табак приобретал мягкую сладость. Другие подсыпали молотого перцу, после понюшки, которого глаза лезли на лоб и неудержимо текли слезы. Считалось, что это «прочищает мозги». Иные клали в табакерки цветы шиповника, мяты, чубушника или ландыша».
Бабка М.Н. нюхала табак. Что-то в него капала, кажется, настойку мяты. Пачка нюхательного табаку в коричневой бумаге стоила 6 копеек.

 

СНАБЖЕНИЕ ПО ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ

Соломон Волков: …Что касается публикации в журнале «Огонек», то там обнажается
масса проблем: ничего нет, даже презервативов в продаже нет.
Иосиф Бродский: Никак перестал работать знаменитый Баковский завод резиновых
изделий? Помните? Но эти изделия, насколько я припоминаю, никогда не
пользовались у населения России особым доверием.
СВ: Да, гораздо больше ценились импортные китайские
презервативы. Считалось, что они повышенного качества, поскольку китайцам
надо было контролировать рождаемость
.

Импортные китайские? Шикарно они жили там, в Ленинграде. В Саратове в то время из китайского были только мячики для пинг-понга – с розовым клеймом, как на диетических яйцах. Кстати, почти уже исчезло это легкое, веселое слово – пинг-понг.
Вру, были еще китайские фонарики под две или три круглые батарейки, со свинчивающейся головкой, легким серебристым корпусом и выключателем ползункового типа. Заслуживают отдельного воспоминания.

 

В ТЕСНОМ ДОМЕ

Вечернее известие о том, что новую дочкину школу объединили со школой в Староконюшенном и еще неизвестно, куда придется водить, обернулось сном, в котором мы с Ирисом Сибирикой после неудачной попытки посмотреть в кино фильм «Фокусник» едем по занесенной снегом Москве на громоздком американском кабриолете вроде «Импалы», уплываем в сугроб и стукаем стоящую у обочины машины.

Потом зима превращается в август, а Москва, как бывает в моих снах, в Саратов, по которому мы с Ирисом же и человеком, личность которого установить не удается, едем на красной японской праворульке, я хочу показать им свою школу. Она скрыта рядами новостроек, мы плутаем, и я терплю позорное фиаско, сначала не сумев отличить школу от других зданий, а потом не узнав ее, уже зайдя внутрь. Пробираемся по узеньким коридорам, задевая плечами стены и окрашенные олифой старые шкафы, заглядываем в пронизанные солнцем классы и лаборатории, и неустановленный спутник рассказывает, что в начале 70-х он работал в министерстве просвещения и там хотели снять с должности нашу директрису Серафиму Алексеевну Одинцову, да не смогли придумать за что.
Проснувшись, разглядываю солнечные пятна и чертежи на стенах и соображаю, что теснота и небрежно покрытые олифой доски суть атрибуты гроба, и прошлое умерло в этой старой школе с чугунными лестницами сорок лет назад.

Бюст Гоголя в Липках. 1971 год. Фотография Германа Рассветова

КОСТЯ

Сейчас написали, что товарищ мой, со школьных лет, умер в Нью-Йорке. Вроде недавно по скайпу говорили.
Много раз он удивлял, в последний, когда в 47 лет поступил в law school и в 50 получил адвокатскую лицензию штатов Нью-Йорк и Нью-Джерси. Вот только разбогатеть не успел. Даже за учебу долг не выплатил.
Почему-то я был убежден, что ему долгий век отмерен.
Царство небесное.

<>
То-то я сегодня написал про покойника.
А утром записал сон: старое кладбище, все в серых и коричневых тонах. На воткнутой в землю табличке можно разобрать: «народный врачеватель». Но это не он похоронен, он лечил. Нарушив порядок, я разгребал землю тут же припрятанными детскими грабельками и вдруг заметил крохотную старушку: она сидела на границе участка и что-то бесшумно набирала на ноутбуке.
Раньше с косой ходила.

 

БИЛЕТЫ

Летний кинотеатр в Липках. Конец 50-х. Фотография Сталя Михайловича Касовича

Давно уже я (с) не выбрасываю использованные билеты в кино или музей, а стараюсь заложить их в читаемую книгу – в надежде найти когда-нибудь и вспомнить день. На них теперь указывают дату и название фильма или выставки. Вехи в океане безвременья, забвения и бессобытийности. Хотя какие могут быть вехи в океане? Ну пусть в зимней степи, на белой равнине, где снег заметает следы.
Иметь бы собрание всех билетов за всю жизнь. Перебирать, как письма. Вот Оружейная палата, 1964, пятна света на паркетном полу, с мамой приехали в Москву. Черно-белый гэдээровский фильм про фашистов, сбежавших в Южную Америку, его я смотрел в давно снесенном саратовском кинотеатре «Летний» с Сережей, Сережей и Шуриком, прогуливая школу. Ливень стучал по деревянной крыше, как в джунглях Амазонии. А вот римский амфитеатр, Анталья, 2012, с дочерью.

Вход в Липки со стороны Бабушкиного взвоза. 1982 год. Фотография Н.Гнисюка из альбома «Саратов»

 

Январь – сентябрь 2013 года

 Использованы фотографии, опубликованные на сайте Oldsaratov.ru

Владимир ПОТАПОВ. Тэг: Саратов

(1) Что-то должно остаться

(2) Дребезжит и брезжит

(3) Всем книжным в себе я обязан книгам

(4) ЫМБЫЛОМАЛОЛЕТ

Поделиться в соц. сетях

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki